среда, 30 апреля 2014 г.

Суоми: литературный мир. Заметки на полях

В Финляндии есть государственный праздник – 10 октября. У него «двойное» значение: во-первых, это день рождения писателя Алексиса Киви (1834–1872), а во-вторых – День финской литературы. Алексис Стенвалль (Киви – его псевдоним) – основоположник финской литературы. Его роман «Семеро братьев» (1870) – первый, написанный на финском. Текст перевели на 34 языка, а на русский переводили аж 5 раз. Торжества 10 октября проводятся как в Хельсинки, так и на родине Алексиса Киви, в местечке Нурмиярви, на юге Финляндии. Кроме того, в этот замечательный день Общество финской литературы присуждает одну из главных писательских премий Суоми.
Хорошо известно, что финны крайне трепетно относятся к национальной культуре и пропагандируют ее всеми доступными средствами. Основной же акцент уже с XIX века сделан на театральном искусстве и литературе. Кстати, весьма примечателен тот факт, что далеко не везде такая «пропаганда» встречала понимание и сочувствие. В этой связи хотелось бы привести пример с гастролями труппы знаменитой финской звезды Иды Аальберг в Венгрии. Некто, скрывающийся под псевдонимом Игнотус пишет: “тут на днях в Будапеште побывала финская театральная труппа. Звезда, что сколотила ее под себя – отцветшая уже, зато многоопытная драматическая актриса, Ида Аальберг. … С труппой держится как Сара Бернар, но дарованием помельче…. И хотя народу поглядеть на финнов собралось негуста, к третьему дню  уже весь Будапешт говорил о разочаровании… Играют тоже не ахти, не хватает им самобытности; второсортные европейцы, вроде бухарестской модной лавки» (Игнотус. Народ востока. // Те: Страницы одного журнала. In memoriam Nyugat. 1908 – 1919./ Стихи. Публицистика. Пер. с венг.М.Цесарская. – М.: «Водолей Publishers», 2009 – 264c.). И музыка критику показалась однообразной, и драматизма мало, да еще и на финском выступают. Игнотус задается вопросом: и зачем нужен этот язык, от которого одни неудобства? «Плохая пьеса, посредственная игра…». А вот еще чудная фраза: «одним словом странно, что этот маленький народ  придает своему присутствию в мире такое значение». Забавно, что это слова представителя «этнических родственников» финнов и такого же малого европейского народа – венгра – в 1908 году также лишенного независимости. Уважаемый Игнотус не только финнов «размазал», но еще и по румынам, как бы случайно, проехался: «модная бухарестская лавка» – тут уж не добавить, не убавить. Впрочем, проблема самоутверждения малых восточноевропейских народов и изживания собственных комплексов за счет ближайших соседей, мало чем от них отличающихся, – особая большая тема для научного исследования, и не только культурологического, но и психофизиологического.
Как бы там ни было в истории, но сегодня в Финском театре многое изменилось. И прежде всего, что актуально для этого блога, произошло сближение театрального и литературного творчества Суоми. Серьезные шаги были сделаны Национальным театром Финляндии с 2010 года, когда художественным руководителем стал Мика Мюллюахо. Благодаря его работе две музы идут рука об руку – литература и театр. Он вовлек многих молодых финских писателей в искусство драмы, предложив им сочинять пьесы или адаптировать для сцены уже написанные произведения.
Финская драма демократична и элитарна одновременно. Режиссеры никогда не гнались за дешевой популярностью, при этом спектакли всегда оставались доступны и близки самому разному зрителю. А в ее основе все чаще лежит хороший литературный текст. Так русская литературная классика – это даже не гость финской сцены, а ее постоянный житель. Особое внимание ей уделил нонконформист и гениальный режиссер-новатор Кристиан Смедс. Весьма примечательно, что его карьерный взлет начался с постановки «Трех сестер» в крохотном театре провинциального Каяни, что на севере Финляндии. Постмодернистски-ироничная интерпретация классического текста, вплетение видео в сценографию пьесы – все это позволило Смедсу показать характеры героинь с особой психологической остротой. А потом были не менее яркая «Чайка» и камерный моноспектакль «Преступление и наказание». 2013 год также не обошелся без русской классики. На главной сцене Национального театра Финляндии офии Мюллюахо поставил новаторский «Вишневый сад» А.П.Чехова.
Есть и новинки, не имеющие никакого отношения к классике. В частности, на главной сцене Национального театра состоялась постановка бестселлера «Когда голуби исчезли» Софии Оксанен. Это драматическая история разваливающегося брака, одиночества и сломанных судеб. Глубоко психологичное и захватывающее произведение удачно перенесено на театральные подмостки с сохранением глубины персонажей и атмосферы. Одновременно это и историческая постановка, рассказывающая об Эстонии, пережившей кровавую Вторую мировую войну и вступившей в советский мир. Софии Оксанен создала своеобразный квартет – четыре книги об Эстонии. В данном случае перед нами – третья история. Софии Оксанен – один из наиболее популярных авторов и драматургов сегодня.
Финский литературный мир сложен с институциональной точки зрения. Финское писательское сообщество прекрасно структурировано и поддерживается правительством, общественными и частными организациями. Общество шведских авторов в Финляндии, Союз финских писателей, Ассоциация финских писателей для детей и юношества, Финское общество драматургов – каждый творец найдет здесь «собрание» по вкусу и интересам. В большинстве случаев для того, чтобы стать членом подобных организаций, нужно соответствовать основному международному критерию: писателем считается тот, кто опубликовал две художественные книги. Но есть еще и Финское общество авторов нон-фикшн. Здесь правила мягче – достаточно одной книги (учебника, энциклопедии, словаря) и ты можешь туда вступить. О том, что принято называть «институциональным аспектом» в Финляндии говорить можно долго. Рынок полиграфических услуг вообще и книжный в частности богат и разнообразен. А все его игроки стремятся к объединению, ведь, как известно, – в единстве сила.
Популяризация чтения в Финляндии дело государственной важности. Здесь проводятся две масштабные книжные ярмарки – в Турку и Хельсинки. Обе приходятся на осень. Первым стартует Турку (обычно – в начале октября). Кстати, ярмарка в Турку старше – она появилась в 1992, а в Хельсинки только в 2001.
На ярмарках представлены все издательские дома, книжные новинки и антикварные издания. Находится место и для иной полиграфической продукции – блокнотов, календарей, атласов, комиксов и прочего. Разумеется, сюда съезжаются писатели, проводятся презентации, пресс-конференции, автограф-сессии, тренинги и семинары.
Но для того, чтобы популяризировать чтение и Книгу, фестивалей недостаточно. В Суоми на постоянной основе действует около полутора десятка книжных клубов, объединяющих 600 000  любителей чтения. Впрочем, справедливости ради нужно отметить, что наиболее социально активные «чтецы» состоят в нескольких клубах. Но при любых статистических подсчетах, количество членов подобных клубов не упадет ниже полумиллиона. А это не так плохо, если учесть, что внутренний рынок Финляндии не велик. Самые крупные объединения – это Большой финский книжный клуб и Новый книжный клуб. В них состоит половина всех участников книжного клубного движения.
Финны – самая «библиотечная» нация. То есть среди финских граждан больше всего постоянных членов библиотек. По мнению экспертов, здесь лучшая с точки зрения обеспеченности библиотечная сеть мира!
Огромное количество организаций, клубов, издательских домов, книготорговых ассоциаций пересекаются в одной точке – Финском литературном информационном центре, основанном в 1977 году. Основная цель, как не сложно догадаться, популяризация национальной литературы зарубежом. Но и внутренний рынок также находится в фокусе внимания центра. Данная организация оказывает финансовую поддержку, выдает литературные гранты и проводит самые разные мероприятия.
Так же как и в других странах, книжный рынок Финляндии испытывает трудности. При общей весьма благополучной картине, в 2013 году книг продано в среднем на 4% меньше, чем в 2012. Но продажи электронных изданий за это же время выросли вдвое. Было продано 87 000 копий десяти самых популярных книг.
Несмотря на поддержку правительства, жизнь писателя в Суоми не легче, чем в России. Лишь с десяток авторов могут позволить себе жить на гонорары и правительственные гранты. Большинство же умудряются литературным трудом заработать меньше 1000 евро в год, а многие – так и вовсе ничего. Редакторская деятельность, журналистика и преподавание – вот основные источники заработка для писателей. Так что у нас куда больше общего с северным соседом, чем мы можем представить!

воскресенье, 13 апреля 2014 г.

Подружиться с Черным человеком

История Роберта Стивенсона про добродушного доктора Джекила, в темных закоулках души которого обитает жаждущий крови мистер Хайд, по сей день не теряет актуальности. Может потому, что у большинства из нас есть пугающая «Темная половина»? Обычный человек редко признается в ее наличии или, тем более, выпускает на волю. Писатель же напротив – часто использует свою «Темную половину» в творческом процессе.

Есть такой легендарный сюжет, ставший практически «общим местом» в истории литературы, – о мрачной вечеринке на вилле Диодати на берегу Женевского озера. Там летом 1816 года собрались люди вне всяких сомнений талантливые и обладающие богатым воображением ­– Джордж Байрон, Перси Биши Шелли, Мери Годвин (Шелли), ее сводная сестра Джейн Клер Клермонт и лечащий врач Байрона доктор Полидори. Погода выдалась дождливая и холодная, вот и решили они развлечь друг друга сташными рассказами. Некоторые впоследствии утверждали, что друзья якобы даже спиритические сеансы от скуки устраивали. Какие темные силы были выпущены той ненастной ночью, никто никогда не узнает, но вот результат известен всем – два замечательных романа-страшилки: «Вампир» Джона Уильяма Полидори и «Франкенштейн, или Современный Прометей» Мери Шелли.

 Если обратиться к литературе и кинематографу, то однозначно возникает уверенность – писатель может открыть врата Злу и потерять контроль не только над придуманным Героем, но и над своим «мистером Хайдом». Возможно, это убеждение идет из тех далеких времен, когда владеющий грамотой внушал страх и уважение, а сами письмена приравнивались к магическим атрибутам. Верили, что письменным словом можно как излечить, так и убить. Кто такой чернокнижник на Руси? Да всего лишь грамотный человек. А сколько отрицательных коннотаций! Уж очень сильно боялись таких людей в средние века.
Тема раздвоения писателя, формирования новой личности, – бунтующей или разделяющей страхи и печали создателя, – но в любом случае заставляющей погрузиться в пучину рефлексии, с давних пор не теряет привлекательности и как показывает литературная практика, отличается невероятной многогранностью. Созданный писательским гением Герой обретает самостоятельность. Что в нем от автора, а что автору совершенно не подконтрольно? «Дайте свободу герою, позвольте ему действовать!» – такие или схожие рекомендации можно прочитать в различных пособиях для начинающих писателей. И вот свобода дана, автор устранился. Что дальше? 

Черный человек
Для начала поговорим о серьезном и классическом, одновременно пытаясь ответить на вопросы – как и почему возникает литературное alter ego Автора?
Помните поэму Сергея Есенина из школьной программы «Черный человек»? Особое мистическое звучание данному произведению придает тот факт, что это последний крупный текст поэта.  Основная идея – выражение ужаса перед всем происходящим вокруг и в душе автора. Мы видим злокозненного двойника, что является в ночи и терзает творца. Но вот в чем  вопрос: Черный человек – внутренний враг поэта или, наоборот, спаситель? Вобрав в себя все негативные черты автора он позволяет очистится, понять и осознать совершенные ошибки, искупить грехи. Это «темное» alter ego берет на себя значительную часть эмоционально-психологического груза литератора.
Жизнь писателя всегда была окутана тайной. Фигура его чрезмерно романтизировалась, а все недуги – физические и ментальные – обретали едва ли не ореол сакральности. Отчасти это оправдано и логически объяснимо – литературное творчество не может проходить на виду, на глазах многотысячных толп, а все что скрыто окружается домыслами и слухами. Если музыкант и актер выходят на сцену к рукоплещущей публике, то писатель остается в тени. За него говорят книги и их герои. Именно по этой причине в литературных персонажах так часто ищут голос автора. В  критических статьях и школьных учебниках нам нередко доводилось читать фразы «автор хотел сказать…», «поступками героя автор говорит нам…», «в уста героя автор вложил свои мысли…». Вот в чем точно не приходится сомневаться, так это в том, что литератор-творец делит с героем груз болезни и «одаривает» собственными внутренними демонами.
Особенно много таких примеров дает XIX столетие, когда мир стремительно менялся и на смену «патриархальной старине» приходили холодно-рациональные буржуазные отношения. Не случайно этот век назван веком фобий – слишком большое количество страхов появилось у европейцев. Так у особо восприимчивой категории – людей из мира искусства – возникла острая потребность создать кого-то, кто разделит нарастающее беспокойство.
Гениальный писатель XIX века Ги де Мопассан, прекрасно известный нашему читателю глубоко психологичными романами и повестями «Милый друг», «Монт Ореоль», «Пышка» последние годы жизни боролся с прогрессирующим параличом. Пытаясь хоть немного облегчить собственную ношу и понять, что именно с ним происходит, Мопассан в грустной истории о бегстве от одиночества – рассказе «Он?» – создает образ навевающего ужас двойника. Автор был убежден, что одиночество пагубно для творческой личности. Да и не только для творческой.
Иной, не менее яркий пример из XIX столетия, это Жерер де Нерваль – писатель и поэт в большей степени известный интеллектуалам. Страдая психически недугом, он пишет произведение «Аврелии», где двойник автора смог победить болезнь. Подарив жизнь герою, Нерваль сам с ней прощается – он покончил с собой, не в силах вынести мучения и стах перед наступающим безумием.
Пример стремления разобраться с природой безумия, отчасти вытеснить его, наделив им своих героев можно найти и в отечественной литературе – это Леонид Андреев. Страдая от душевной болезни, он создает тексты и характеры, которые принимают на себя часть его боли. Образ психиатрической клиники предстает перед читателем в рассказах «Призраки» и «Жили-были». В рассказе «Мысль» перед нами история убийства и безумия. Душевная болезнь здесь оказывается маской, игрой убийцы ради обеспечения себе алиби.
Использование alter ego в целях освобождения от самого себя характерно не только для писателей, страдающих психическим и физическими недугами. Стремление разделить ношу страдания есть в произведениях вполне здоровых людей. Роман Набокова «Отчаяние» дает нам совершенно иную идею двойничества. Здесь герой выдумывает двойника, чтобы заполнить душевную пустоту, обрести гармонию, но в результате начинает преследовать свое создание.
Впрочем, тема двойничества в литературе поистине неисчерпаема. Можно вспомнить и «Степного волка» Гессе, и «Тень» Шварца и многих других. Нас же в большей степени интересует образ именно писателя и его Черного человека на страницах литературных произведений.

Потаенный сад

То, что когда-то было порождено в сфере элитарного искусства имеет тенденцию с течением времени становится достоянием широких масс. Так и с «потаенной сущностью», «внутренним демоном» писателя. «Черный человек» Есенина и «мистер Хайд» Стивенсона в полной мере проявили себя в массовой литературе второй половины ХХ века.
Пожалуй, никому пока не удалось превзойти «короля ужасов» Стивена Кинга. Уж в области жестоких издевательств над писателем – однозначно. Для него проблема «темного» alter ego творческой личности оставалась магистральной на протяжении многих лет.
 Одно из самых ярких обращений к теме второго Я писателя – роман «Потаенное окно, потаенный сад», вошедший в сборник «Четыре после полуночи». В этом захватывающем тексте есть все, что требуется для романа ужасов: загадка, безумие, кровь и медвежий угол на два жителя – городок Тэшмор-Глен. Туда и приезжает писатель Мортон Рейни. И как полагается, здесь на него и начинают сыпаться неприятности. Да еще какие! Перед нами классический вариант истории о раздвоении личности.
Роман «Темная половина» куда страшнее и жестче. Роль главного героя снова отдана писателю – Тэду Бомонту – который вроде бы как хочет создавать серьезную литературу, только капризная публика желает как всегда «погорячее». Так и возникает нужда в псевдониме «Джордж Старк». Да вот незадача – когда Бомонт решает избавиться от успешного, но, по мнению создателя, отыгравшего свою роль alter ego, тот оказывается куда больше чем псевдонимом и выдумкой. «Темная половина» героя не желает уходить и начинается череда кровавых преступлений. Так что читать рекомендуется только лицам с крепкими нервами и здоровой психикой!
В творчестве Стивена Кинга писателю нередко приходится расплачиваться за грехи, совершенные в его воображении. А может, литератор в силу внутреннего одиночества оказывается наиболее уязвим. По крайней мере, об этом мы читаем в романах «Сияние» и «Мизери». В последнем главная героиня становится воплощением Потребителя, чей вкус определяет творчество писателя. И не дай бог ему отклониться от намеченной линии, не выполнить требования толпы!
Не менее знаменитый обитатель «Олимпа ужасов», Дин Кунц, в романе «Мистер убийца» развивает ту же тему. Хотя в данном случае не только литератор виноват в собственных злоключениях – причина в нерадивых военных, чей эксперимент пошел неправильно. А проблемы появились у писателя Мартина Стиллуотера, и теперь вся его жизнь – сплошной детектив с непредсказуемым финалом, ведь ему приходится противостоять убийце-двойнику.  В общем, рефлексии и психологии здесь куда меньше, чем в романах Кинга, но крепкий сюжет и захватывающая интрига не дадут скучать.

Мое второе Я
Роман Умберто Эко «Пражское кладбище» на первой взгляд вовсе не про «внутренних демонов», терзающих писателя. Однако именно в этом произведении мы сталкиваемся с весьма оригинальной авторской концепцией творческой личности и ее раздвоения. Это почти аналитический текст, в центре которого – странный писатель в странном городе. В романе идея двойственности возведена в абсолют. Здесь и сам сюжет, как это и бывает у Эко (вспомним роман «Имя розы») протекает на двух уровнях, и два образа – рассказчика и писателя, которые следует различать, и сам писатель Симонини ведет двойную жизнь. Это роман-загадка, роман-миф, где двойники есть у всего, а «Темная половина» скрывается за каждой дверью.
В «Пражском кладбище» писатель постоянно находится в ситуации раздвоенности. Темный и страшный двойник заставляет его обращаться к мучительным детским воспоминаниям. Но это «темное alter ego» – изначальная сущность самого Симонини, загнанная глубоко в подсознание. Герой считает себя порочным, чем и порождает вечно преследующий его призрак.

Возможно, с «Темной стороной» нужно не бороться, а договариваться. В конце концов, люди не совершенны, а воображение далеко не всегда подвластно разуму. Долгая и неустанная борьба с Черным человеком вряд ли может увенчаться успехом, как это показано в романе швейцарского писателя Макса Фриша «Штиллер», где герой пытается освободить свою вторую личность. Он отрицает себя настоящего, вся объективная реальность для него не более чем сон, но та, иная, по мнению героя настоящая личность еще не оформилась. Путы повседневности и привычек оказываются слишком сильны, чтобы тот, другой, мог обрести долгожданную свободу. Макс Фриш дает нам пример борьбы не против скрытого alter ego, а за него, против себя настоящего.
Своеобразным выходом из лабиринта и, вместе с тем, примирением с собой является роман Барбары О’Брайен «Необыкновенное путешествие в безумие и обратно». Здесь нет раздвоенности, нет мрачного alter ego. Но есть сам писатель, есть психиатрическая лечебница и шизофрения, а самое главное – прекрасная история. Барбара О’Брайен смогла рассказать о том, что с ней произошло в реальности. Редкий случай, когда талантливый человек честно и без прикрас описал не самый светлый опыт своей жизни. Книга относится к разряду тех, что обязательны для прочтения. Ведь это мастер-класс оптимизма!

Как бы не складывались отношения Автора и его Alter ego, вот, пожалуй, главный урок для Читателя: необходимо научиться принимать себя со всеми слабостями и изъянами, жить в мире с той самой «Темной стороной».